Напитки

1.  Соки
2.  Чай
3.  Кофе
4.  Какао
5.  Квас
6.  Компоты
7.  Кисели
8.  Минералка
9.  Молоко
10. Коктейли
11. Вина
12. Экзотика

Кулинария

1.  Закуски
2.  Первые блюда
3.  Вторые блюда
4.  Соусы
5.  Выпечка
6.  Десерты

Консервирование

1.  Общие правила
2.  Консервация
3.  Маринование
4.  Соление
5.  Квашение
6.  Заготовка мяса
7.  Заготовка рыбы
8.  Варенье
9.  Соки

Кухни

Полтавская

Вегетарианская

Партнеры

лазерная эпиляция бикини стоимость в Мск от Epil-Salon

  

Неопалимая Купина

Подобно другим иконам русской Православной церкви, образ Богородицы Неопалимой Купины берет свое начало в духовной литературе. В основу его положено взятое из богослужебного пения указание на явленный пророку Моисею на горе Синае горящий и несгорающий куст (неопалимую купину) как на прообраз Девы Марии. «Моисей уразуме в купине великое таинство рождества Твоего, Святая Дева» (Акафист Богоматери). «Чудное священноявленному Моисею купина и огнь показа чудо: ищай же конца в прохождении времен, во Отроковице чистей, рече узрю», — поется в каноне на Благовещение.

Смысл сравнения горящего и несгораемого куста с Богоматерью традиционно разъясняется указанием мистической благодатности духовных и природных сил Девы Марии, воспри-явшей, выносившей и родившей Бога без повреждения Своей собственной, человеческой природы. И нельзя не подивиться красоте и точности образа Неопалимой Купины, образа соединения земли и Неба, примирения в Богородице Бога с миром чрез примирение огня и древа.

Горящий и несгорающий куст в святоотеческом толковании — прообраз Богородицы, чрез Которую примирился Бог с миром, явил свою силу и человеколюбие, могущество и снисхождение к людям. «Бог вселился в храм Девы, снисшедши до кротости досточудной и как бы смягчая непобедимое могущество естества своего, чтобы доступным быть для нас, как стал доступен и огонь тернию», «Провозвещаются Божия сила и Божие человеколюбие; потому что неугасимый огонь не истреблял сухого куста», — писали Кирилл Александрийский и Блаженный Федорит. Такое возвышенное разъяснение образа Неопалимой Купины стало достоянием христианского богословия и церковного искусства. Но вместе с тем этот образ, будучи сугубо христианским, близок и понятен всему человечеству, ибо в нем сосредоточен мировой религиозный опыт. Особое значение образа заключается в положительном решении важнейшего религиозного вопроса — возможно ли соприкосновение Божественной и человеческой природ без ущемления или гибели последней? Ведь до Христа, до живительного примера безущербного соприкосновения Божественного и человеческого в Деве и Матери, накопленный человечеством опыт, казалось, говорил об обратном: о трагических последствиях для человека касания его Божества, «как огонь нестерпим для терния, так и Божество для человечества». Вероятно, поэтому в различных верованиях зримым выражением, символом высшего избирался огонь — чистая, свободная, ни с чем не соединимая, всеуничтожающая стихия. Кто не знает античного мифа о Семеле, сгоревшей от того, что явился ей Зевс в облике небожителя — олимпийца. «Но Он является тебе под видом блистающего огня, прикосновение к которому для нас не проходит даром», — писал Эсхил.

Представление о гибельности, мучительности соприкосновения между высшим и низшим, огнем и тернием — общее место дохристианской религиозной мысли. Поэтому Богородица — единственный в мировом религиозном опыте пример безущербного соединения в материнском лоне Божественного и человеческого. Следует отметить, однако, что еще до Воплощения Христа в религиозных представлениях некоторых народов, наряду с констатацией трагического разлада между высшим и низшим, все-таки жила вера, что этот разлад не вечен, и если дано когда-нибудь без мук соприкоснуться небесному и земному, то осуществиться это должно через святость и чистоту земного. Неопалимость чистым огнем возможна лишь тогда, когда он вступает в соприкосновение с родственными себе чистотой, бесстрастием, святостью и девством. На это обстоятельство указывал преподобный Симеон Новый Богослов: «Ты видишь в себе богатую благодать Святого Духа, освещающую и, как солнце, соделывающую внутренности твоего сердца, и ты ясно постигаешь чудо Купины, совершаемое в тебе, так что твоя душа горит в единстве с неприступным огнем, но не сгорает, потому что она освобождена от всякой страсти».

«Имеет же девство лицо девичье огненно. Толк: огонь — Божество, попаляющее тленныя страсти, просвещающее всякую душу чистую», «Огнь бо есть девство, попаляя всякую нечистоту». «Лицо огненное являет, яко девство сподобляется Богу вместилище быти. Огнь бо есть Бог, попаляй страсти телесныя и просвещай душу девственную» — писалось в наших иконописных подлинниках. И эти слова являются ясным свидетельством точности и полноты образа Неопалимой Купины, заключающего в себе не только констатацию факта мистического примирения в Ней небесного и земного, Бога и мира, через примирение огня и древа, но и указующего основу, на которой оказалось возможно такое примирение, — чистота, девство Богоматери.

Учение о мистическом приснодевстве Божией Матери — естественный центр и вершина богородичной догматики. Не случайно догмату о непорочном зачатии и девстве Богородицы уделялось Церковью и святыми отцами самое пристальное внимание. Как писала одна из исследовательниц иконы Неопалимой Купины Л. Воронцова: «С первых веков своего существования христианская Церковь, как свидетельствует нам ее история, принуждена была выступать на защиту одного из своих основных догматов — о святости и приснодевстве Богородицы, и в течение трех веков, начиная с появления гностиков во втором веке вплоть до Ефесского собора (431), идут почти беспрерывные прения о существе Пресвятой Девы». Сосредоточение Церкви и святых отцов первых веков на богородичной догматике, очевидно, объясняется тем, что без нее все другие догматы христианства: о Богосыновстве Иисуса Христа, о Церкви, о Воскресении и др., лишились бы своего сущностного внутреннего оправдания. Богородица, залог будущего духовного мира и чистоты, — естественное и единственно возможное основание, на котором строится учение Церкви, на котором зиждется христианское мировоззрение. И наиболее полным образным выражением этого догмата издревле и до наших дней является образ Богородицы Неопалимой Купины. Исследователь символических икон А. Виноградов писал, что «сближение горящего и несгорающего куста с образом рождения Бога Слова от Девы, пребывавшей нетленной всегда, как нельзя более восполняют друг друга и гармонируют с общей религиозной идеей православного учения». Аналогично высказался о Неопалимовском образе известный церковный археолог Г.Д. Филимонов в статье, посвященной иконе «София

Рекомендуем:

Предлагаем вашему вниманию информационно-развлекательный портал Motti.Ru — всё самое интересное тут! Авто, мода, спорт, музыка, досуг и многое другое для вас!

Премудрость Божия»: «Икона Неопалимой Купины имеет близкое отношение к иконе Софии Премудрости Божией как по тождеству идей присно-девства, так и по выражению этой идеи в образе огня несгораемого».

Мы обеднили бы содержание образа Богородицы Неопалимой Купины, если ограничились бы разъяснением исключительно догматического смысла его. Чем глубже образ, тем шире его смысловое поле, тем богаче и разностороннее его толкование. Неопалимовский образ — быть может, лучший пример такой взаимозависимости.

Древнее других некогда широко распространенное в народе толкование этого образа как конкретного выражения господства Богородицы над всеми земными стихиями, и прежде всего над стихией чувственного огня. Подобное сведение возвышенных богословских построений на почву народного вещественного миросозерцания — явление обычное в религиозной жизни. Неудивительно, что сложный и глубокий образ Неопалимой Купины разъяснялся и в народно-натуралистическом духе. Вместе с выражением примирения в Ней Бога и мира, чистоты и ограждения Ею верных от пламени ада образ горящего и несгорающего куста в народном сознании символизировал и полное подчинение Деве Марии всех природных сил, абсолютную власть Ее над стихиями земли. В старинных сборниках нередок рассказ о том, как является людям Богородица и за несоблюдение чистоты и святости праздничных дней грозит бедами: «Испущу молние огненное с небес, и лед, и мороз лютый спущу на страдное время; на скот и на хлеб ваш и на все живущее, по вся годы хлеба не будет и камения горящие с небес спадут, и будет молние огненное, и хлеб и твары озябнут скоты ваши голодом погибнут». Быть может, настоящая, рассказанная в синодике Соловецкого монастыря история при всей благочестивости ее содержания — плод народного самобытного творчества, тяготеющего к преувеличению. Но в то же время он — драгоценное свидетельство преобладания в народе представления о Богородице как о Владычице и Распорядительнице силами природы. Видимо, отсюда берет начало традиция на Руси обносить с целью усмирения огненной стихии горящие здания иконой Неопалимой Купины. Однако следует заметить, что традиция эта гораздо древнее самого Неопалимовского образа: до того как появились Неопалимовские иконы, обнос пожаров в основном совершался другими богородичными иконами.

Все сказанное имеет отношение скорее к литературно-смысловой структуре образа Неопалимой Купины, нежели непосредственно к иконографии одноименной иконы. Происходит это от того, что иконописцы при воссоздании Неопалимовского образа на иконной плоскости не пошли по творчески бесплодному пути переложения церковных песнопений в соответствующие живописные образы, например, натуралистически изображая горящий куст. Они создали свой преломленный в «магическом кристалле» иконописного искусства неповторимый символический образ.

В общем ряду богородичных икон Неопалимая Купина — одна из самых заметных. И тот, кто видел ее хоть раз, никогда не спутает ее с другими. Необычным этот образ делает двухцветная восьмиконечная звезда, в которую заключено изображение Богородицы с маленьким Спасом на руках (Одигитрия). Звезда — иконный эквивалент несгорающего куста, образа церковных песнопений. Звездная форма избрана неслучайно. Ведь символ звезды в совокупности своих библейских значений имеет к изображаемому на иконе самое непосредственное отношение. Звезда Вифлеема, символизирующая путь богопознания, Христос, сравнивающий Себя в «Апокалипсисе» со звездой светлой и утренней, пророчество Валаама о восходящей звезде, традиционно истолковываемое как предзнаменование будущего восхождения Богородицы, — таков круг значений звездного символа в Библии. Особенно широко использовался этот образ при прославлении Богородицы, и в древности редкое похвальное слово о Ней обходилось без таких эпитетов, как «звезда пресветлая», «звезда предсказанная», «звезда богоотеческая». В «Книге Адама» говорится, что после рождения Иисуса Христа «звезда явилась на востоке, и волхвы заметили ее, ибо она своим блеском превосходила все звезды небесные и имела вид молодой девы, которая была окружена звездами и держала в своих объятиях младенца красоты необыкновенной». Интересное сообщение содержат и южно-русские апокрифические сказания, где описанное в протоевангелии Иакова первое Благовещение у колодца завершается тем, что на Пресвятую Богородицу «звезда, пришедши к ней, села на голову ей, а потом з голови села на правом плечи, а потом з праваго плеча из-ступила на левое плече, а з леваго зышла снова на голову, а з головы уступила во уста и ту ся Пречистая наполнила радости великои и тогда во утробе своей зачала Сына Божия, и то та звезда пребывала в ней при отрочати, дондеже породила Христа». Далее говорится, что над колодцем впоследствии была построена церковь и над ней дважды в год восходит звезда в ночь на Рождество и Благовещение. Звезда входит через южное окно в церковь, погружается в колодец и затем удаляется из церкви.

Образ звезды и в церковном изобразительном искусстве весьма древен и широко распространен. Три звезды на мафории Пресвятой Богородицы — символ приснодевства. Изображение женской фигуры со звездой над головой в одной из катакомбных росписей специалисты считают одним из наиболее ранних образов Девы Марии. Важно отметить, однако, что собственно звездной представлена на иконе только форма окружающей Богородицу сферы. Внутри же восьмиконечная звезда делится на два наложенных друг на друга квадрата — зеленый и красный. Квадрат на иконописном языке традиционно означает мир, равенство (Блаженный Августин «О количестве души», гл.10) и праведность. Зеленый цвет — жизнь. Таким образом, зеленый квадрат может быть понят как олицетворение дарующей жизнь Богородицы, Ее совершенства и праведности как символ Матери-земли и Древа Жизни, как образ Мира Божия: зеленого, живого, растущего. Все эти значения не следует разобщать. Знак зеленого квадрата в иконе «Неопалимая Купина» следует понимать в совокупности смыслов. Символическое значение красного квадрата предполагает то же смысловое единство. Красный квадрат (с изображениями символов евангелистов) символизирует Бога — Слово, Его Премирность, Безграничность, Огневидность, Премудрость, Жертвенность, Домостроительство, Промысел, Творческую силу и другие Божественные свойства.

Оба квадрата, в цветовом отношении кажущиеся разделенными, по существу представляют собой нечто целое, выражают метафизическое единство изображаемого. Утверждать так позволяет то важное обстоятельство, что красному цвету, подобно цвету зеленому, также издавна усвоялось (кроме всех прочих) значение жизни. В древних погребальных обрядах, там, где цвету придавался особенно глубокий живящий смысл, оба цвета, красный и зеленый, взаимозаменялись. Отсюда следует, что, будучи внешне разделенными, квадрат зеленый и квадрат красный, символизируя как бы несводимость, несовместимость жизни духа и жизни плоти, жизни Неба и жизни земли, в то же время оказывались объединенными и примиренными. Объединенными и примиренными в самой их общей форме, форме восьмиконечной звезды, и в едином животворном осмыслении цвета. Поэтому правомочно толкование изображения окружающей Богородицу на иконе Неопалимой Купины двухцветной звезды как особого высокого выражения немучительного соприкосновения в Деве Марии Бога и мира, символа явленного в Ней высшего астрального первопринципа бытия, соединен™ Духа и плоти.

Вероятно, сознавая известную трудность прочтения на иконе звездного символа, создатели Неопалимовского образа постарались подкрепить, разъяснить и дополнить его другими имеющими сходное значение изображениями. Подобную задачу исполняют обычно располагаемые в углах иконы изображен™ пророческих видений, сокровенный смысл которых традиционно истолковывается указанием будущего высшего предзнаменован™ Богородицы.

Все это запечатлели на иконе иконописцы: видение Неопалимой Купины пророком Моисеем (изображен горящий куст с Богородицей — Знамение среди огня), ведение пророком Исайей ростка из корня Иессеева, пророком Иаковом — чудесной Лествицы, пророком Иезекиилем — врат. Судя по видениям, на которые указывает своими концами восьмиконечная звезда, можно попытаться представить себе замысел иконописца: выразить явленный в Богоматери принцип высшего единения материи и духа и через геометрический символ (звезду), и через воссоздание конкретного исторического материала. Иконописцам удалось соединить отвлеченную символику и конкретность в их взаимодополнении и взаимосвидетельствовании. В качестве дополнения, призванного еще более усилить смысловое звучание образа, иконописцы иногда помещали в сгиб правой руки Пресвятой Богородицы огрудное изображение Спаса в митре или в венце на горе, в ограде или под святительской сенью, а в ладонь той же руки вкладывали Лествицу — древнейший и выразительнейший знак соединения в Богородице Неба и земли.

Верующему человеку трудно жить одним умозрением или сухой исторической справкой. Жизнь кажется ему неполной, если наряду с отвлеченными духовными и интеллектуальными элементами она не содержит в себе нечто живое, вещественное, природное. Удачным примером многообразия является икона Неопалимой Купины. На иконе есть облако — подобное полю с вписанными в него ангелами. Облако знаменует собой Богородицу — «световидный облак... воистину Благодатная явилась еси». Что же касается изображений ангелов, то, судя по различным атрибутам и надписям, им сопутствующим, они призваны символизировать власть над различными силами природы: ветром, облаками, росой, снегом и т. д. Исследователь А. Виноградов так охарактеризовал эти образы: «Ангелы, если сравнить с мифологическими воззрениями славян и народов индоевропейских, обнаруживают весьма ясно стихийный натурализм времен язычества, превратившийся ныне в поэтические образы и простые понятия, а на иконе купины выраженныя в тесной зависимости от христианского учения Церкви». Сходную характеристику мы находим у другого исследователя, писавшего, что в Неопалимовском образе «необыкновенно удачно соединились и выразились: апофеоз величия и святости Пресвятой Девы и космологические понятия славян». Значение изображений ангелов на самом деле прочитывалось на иконе значительно глубже. Как видно из сопровождающих изображения титлов, они наряду с выражением грозных, Диких сил природы благодаря христианскому влиянию в то же время знаменовали собой некоторые нравственные категории — «дух воздержания», «дух страха Божия», «дух благочестия», «Дух премудрости» и т. д.

Быть может, иной утонченный ценитель и знаток иконописи, рассмотрев вместе с нами иконографию иконы Богородицы Неопалимой Купины, захотел бы спросить ее создателей, что послужило непосредственной причиной создания Неопалимовского образа. Что вызвало к жизни и прославило его в народе? Ведь простота, цельность и кристальная ясность древнейших типов богородичных икон (Умиление, Знамение) оказались непревзойденными. По чистоте форм, изысканности и непосредственности воздействия они не знают себе равных.

Ответ здесь может быть только один. Обращаясь к сердцу, но еще более к разуму человека, Неопалимовский образ проводит его по всем ступеням духовного миросозерцания, раскрывает учение о Пресвятой Богородице на разных доступных человеку уровнях мышления. Благодаря широте своего образного строя Неопалимовская икона по мере нашего восхождения в познании Бога и мира обнаруживает новые, неведомые дотоле слои духовной жизни, приводя через этику и историю к богословскому знанию.

Говоря о смысловой структуре и иконографии иконы Богоматери Неопалимой Купины, нельзя не упомянуть о времени возникновения этого образа. Письменные источники точно называют дату появления на Руси Неопалимовской иконы — 1390 год. Об этом сообщает строгановский иконописный подлинник: «Явися Пресвятая Богородица Моисею в Купине, не сга-раше огнем, на мелких древах, сиречь в кустех, а не на великом древе, понеже бо не обоготворят древо то Иудеи, и не творят идолы в едином древе. А по-русски древа те, сиречь, кусты, и родится на тех кустах ягоды, зовома ежовика. Есть образ Пресвятыя Богородицы Неопалимой Купины, на самом том камени написанный, идеже виде Моисей Пророк Купину огнем горящу и не сгораему; и повелено ему изутися и отрешите ремень сапогу его, место бо то свято есть, на нем же ты стоиши. Той же чудотворный образ Пречистыя Богородицы стоит в Благовещенском соборе над северными дверьми, в киоте, с дверцами написанными, а плита та врезна, аки в складне, осьми вершков и доднесь видима нами, а принесен из Синайской горы Палестинскими старцами в дарех Великим Князьям Московским в лето 6898 (1390)».

Сообщение иконописного подлинника о первой на Руси каменной иконе Неопалимой Купины может вначале вызвать у читателя недоумение, ведь живопись на камне — вовсе не в традиции восточно-православного искусства. Однако в данном случае отступление от традиции было продиктовано глубочайшим смыслом. Дело в том, что на православном Востоке Неопалимая Купина как образ Божией Матери тесно связывался в сознании верующих с другими Ее образами, часто имеющими непосредственное отношение к символике камня. «Гора нерукосеченная», «Алтарь» (алатырь-камень), «Престол», «Скрижаль» — эти основанные на символике камня эпитеты Пресвятой Богородицы подчас оказывались близко соотнесенными с образом Неопалимой Купины, иногда вплоть до полного их отождествления. Об этом свидетельствуют заметки русских паломников в Палестине, писавших: «Престол стоит и служба божественная совершается, в нем же вделаны два камня велики, что опалила Неопалимая Купина». «Тут лежат 2 камени: иже Пречистая восхотела видети те камени, на чем Христос беседовал с Моисеем на горе Синайстей; и принес Ангел 2 камени, яже ся зовет: Купина Неопалимая; все то во святом Сионе». Если мы вернемся от заметок паломников к сообщению иконописного подлинника о появлении на Руси первой каменной синайской Неопалимовской иконы, то нам станет понятна причина этого странного, на первый взгляд, выбора материала для основы. Вероятно, принесенная палестинскими старцами икона являла собой тот редкий для православного искусства случай, когда содержание образа передавалось не только изображением, но и самим материалом, в данном случае камнем.

К сожалению, сейчас каменной иконы Неопалимой Купины нет среди хранящихся в Благовещенском соборе икон. До сего времени не удалось обнаружить ни списков, ни фотографий, ни рисунков с этой известной своей древностью иконы, поэтому вопрос о ее влиянии на формирование общеизвестного теперь Неопалимовского образа остается открытым. Однако косвенные данные позволяют предположить, что сходство византийской каменной иконы с традиционным русским образом заключалось более в теме и в наименовании иконы, нежели в изображении. Неслучайно протоиерей Извеков, последним описавший каменный Неопалимовский образ, назвал его иконой Богоматери — «Знамение».

В Византии и на Западе пользовались известностью другие, отличные от описанного нами прежде типа изображения Купины. Простые изображения Знамения с надписью «Неопалимая Купина», пророк Моисей пред горящим кустом, пророк Моисей и образ Пресвятой Богородицы — «Знамение» среди огня, изображение Моисея перед кустом и образ Пресвятой Богоматери — «Одигитрии» (так называемая «Гора Синайская») — вот основные образы византийской и западной Неопалимовской иконографии. Сравнение их со звездным образом Неопалимой Купины позволяет сделать вывод, что последний является в значительной степени русским по своему происхождению произведением церковного искусства. На это еще в прошлом веке указал видный представитель синайского монашества, авторитетность мнения которого, в силу его хорошего знакомства с художественным убранством Синайского монастыря, не вызывает сомнений: «На Синае образ Богородицы Неопалимой Купины не пишется так многосложно, как у нас (т.е. у русских). Она изображена там как Знамение Божией Матери, только в Неопалимой Купине». К той же точке зрения склонялись и русские исследователи иконы, которым доводилось сравнивать византийскую и русскую иконографию Неопалимой Купины, например, архимандрит Амфилохий и Л. Воронцова, указавшая на русское происхождение Неопалимовского образа и назвавшая приблизительное время возникновения на Руси этого типа икон — XVI век.

У нас есть серьезные основания согласиться с этой датировкой. XVI век — особая пора в истории русской иконописи, когда ровное, глубокое и прямое развитие церковного искусства круто изменило направление и, предпочтя широту глубине, бурность сдержанности прошлого, разлилось широко и кипуче, вбирая в себя различные, порой противоречивые элементы. XVI век — время больших перемен, пересмотра

лоцкого, приводя отрывок из его «Послания к иконописцу». «Якож убо не является, ежи ес, но еж может видаи видети, сего ради овогда убо стар является, овогда же юн, овогда в огни, овогда в хладе, овогда в ветре, овогда же в воде, овогда ж во оружии НЕ ПРИЛОГАЯ СВОЕ СУЩЕСТВО, НО ВООБРАЖАЯ ЗРАК (ОБРАЗ), РАЗЛИЧИЮ ПОДЛЕЖАЩИХ».

Приведенные слова преподобного Иосифа Волоцкого и митрополита Макария, не будучи их сугубо частым мнением, заключали в себе целую программу последующего развития иконописи. Этими словами предугадывалось и санкционировалось новое направление церковного художественного творчества. Введение «образа, подлежащего различию», в качестве главного принципа иконописи повлекло за собой значительные перемены в смысловой и формальной структуре иконописных изображений, что позволило перенести на плоскость икон широкий круг прежде не использовавшихся мотивов и образов (не исключая западных). При этом не запрещалось принесение и субъективных религиозных переживаний изографа. Но что, пожалуй, важнее всего — «зраковость», образность новой теории обусловила общий подчеркнуто условный, богословско-усложненный, символический дух и строй народившегося в XVI веке иконописного течения. Неслучайно в истории русского культового искусства за всеми появившимися в тот период иконами осталось закрепленным название «символических икон русской Церкви». К их числу с полным правом может быть отнесена и икона Пресвятой Богоматери «Неопалимая Купина». Не только потому, что весь образный строй ее подчеркнуто символичен, но и в силу прямых документальных свидетельств: в розыске дьяка Ивана Висковатого она упоминается в общем ряду символических икон.

Процесс художественного творчества, в особенности процесс религиозного художественного творчества, — явление чрезвычайно сложное, трудно управляемое, далеко не безошибочное. Неудивительно поэтому, что судьба ряда символических икон сложилась неодинаково. Некоторые из них оказались забытыми, некоторые были официально запрещены Церковью (постановлениями Синода 1722 г.). Все, что

главных положений и принципов иконописного ремесла, когда на смену простоте и ясности золотой поры русского церковного искусства пришли смысловая и формальная изощренность, изысканность и усложненность письма. Художник, особенно религиозный художник, — человек, как правило, немногословный, привычный более к кисти, чем к перу, и мы, вероятно, никогда бы не узнали о глубине исканий, размышлений и сомнений в художественной среде тех лет, если бы оба направления: и консервативное и радикальное не получили двух даровитых апологетов — дьяка Ивана Висковатого и митрополита Макария. Их полемика на Соборах 1551 и 1553 годов оставила неизгладимый след в истории русского церковного искусства. Мы не будем рассматривать прения между Висковатым (теоретиком консервативного направления) и митрополитом Макарием (сторонником новизны) во всем их объеме. Подобный разбор уже неоднократно осуществлялся, а кроме того, круг затронутых на соборах художественных проблем был чрезвычайно широк. Центральным вопросом соборной полемики было уяснение самой возможности нововведения в иконописи, уяснение меры художественного произвола, меры субъективного и объективного в церковном творчестве, меры условного в- нем.

Защитник старины дьяк Иван Висковатый утверждал, что в иконописи не может быть нововведений, произвольного художественного мудрствования, что на иконе нет места ветхозаветным образам и теням (82-е правило VI Вселенского собора) и писать нужно не по пророческим видениям, а по благодатной истине. Кратко, но точно позицию дьяка Ивана Висковатого изложил протоиерей Г. Флоровский, назвав ее теорией иератического реализма. Что же касается позиции митрополита Макария, то он считал, что объектом иконного воссоздания может быть весь собранный в Священном Писании религиозный опыт Нового и Ветхого Завета независимо от степени условного в нем. При этом владыка Макарий особенно подчеркивал относительность и образность божественных проявлений в мире, отсутствие преложения существа Его в моменты откровения.

Из большого числа символических икон до наших дней дошли и прочно вошли в жизнь и культ Церкви только некоторые из них, и в первую очередь образ Богородицы Неопалимой Купины.

Живым и конкретным проявлением любви верующего народа к этому образу стало в XVII веке прославление одной из икон Неопалимой Купины. Средних размеров (115×95), эта икона, до времени не замечаемая никем, находилась в сенях Гранатовой палаты Московского Кремля. Прославилась икона при следующих обстоятельствах. Служил у царя Феодора Алексеевича стремянным конюхом один богатый человек по имени Дмитрий Калошин. Он «имел особенное усердие к этой иконе. Всякий раз, когда по обязанностям службы своей приходил он во дворец, усердно молился пред сею иконою. Однажды незаслуженно подвергся он царскому гневу. Не надеясь оправдаться человеческими средствами, обратился он в сердечной молитве к Царице Небесной пред Ее иконой Неопалимой Купины и просил Ее заступления. Молитва его была услышана. Богоматерь явилась во сне царю и объявила, что Калошин невиновен. Приказав подробно расследовать дело, царь убедился, что Калошин действительно невиновен, освободил его от суда и возобновил прежнее расположение к нему».

В знак благодарности Дмитрием Калошиным в Хамовниках был выстроен храм во имя Неопалимой Купины (строительство его началось еще в 1649 г.), сюда впоследствии перенесли испрошенную у царя икону. Храм этот, отличавшийся белизной стен, самобытной красотой русского церковного зодчества долго был украшением Девичьего поля. Икона же, много раз скопированная, глубоко чтимая прихожанами, стала со временем одной из особенно почитаемых московских святынь.

На этом рассказ об иконе Неопалимой Купины можно было бы закончить. Время не сохранило для нас ни саму прославленную Неопалимовскую икону, ни одноименную церковь в Хамовниках, долго служившую ее хранилищем. Лишь три сберегшие свое прежнее название Неопалимовских переулка, некогда подходивших к церкви, хранят в Москве память о храме и иконе. Время, как кажется, поставило точку в истории знаменитого образа. Люди, предметы духовной и материальной культуры — все это, имея свое начало, имеет и свой конец. Но церковное искусство, и в этом его коренное отличие от всех других видов искусств, не знает утрат, ибо ничто подлинно духоносное не гибнет. Источник бессмертия произведений церковного искусства в двух неотъемлемых началах иконописи, подобных мертвой и живой воде русских былин. Первое, врачующее раны, заключено в системе переводов (списков), дарующих нескончаемо долгую преемственную жизнь иконам в сфере чувственного опыта, второе — в бессмертии их Первообразов гарантия вечной жизни икон в сфере опыта духовного. Таковы два эти начала, и лишь в их свете, вещественном и невещественном, обнаруживает икона свой нетленный лик.

Добавим, что старому русскому слову «список» чужд уничижительный оттенок современного слова «копия». Процесс перевода в иконописи не сопровождается умалением и снижением достоинства копии в сравнении с оригиналом, как это имеет место в других видах изобразительного искусства. Подобно огню, зажигаемому от огня, без взаимного умаления и уничижения, без ущерба и изъяна переводится икона. Поэтому в церковном искусстве нет строгого деления на оригинал и копию. Вся иконопись есть лишь отображение высшего Первообраза, и только во внутреннем единении с Ним обретает каждая икона свою ценность и вечную жизнь. В этом причина неутратности утрат в иконописи. Опираясь своим основанием не на краски и дерево, не на бренное вещество, а на бессмертный и неизменный Первообраз, церковное искусство являет собой вечный неомрачаемый праздник, бесконечное торжество духа над разрушительными силами природы. И чудотворная икона Пресвятой Богоматери Неопалимая Купина, духовно просветившая не одно поколение людей, списки с которой и сейчас можно видеть почти в каждой церкви, — лишь один из примеров нетления и вечной жизни иконного образа.

Неопалимая Купина

      


Всякая всячина

 Жульен, жюльен
 Интересно про Пиво
 Галантин
 Архив новостей
 Мои кнопочки


   
Copyright © Елена Никоненко 2004-2019